«Потерял сознание! Остались только чувства

– тонкие, едва определимые…

То ли музыки и цветов хочется,

толи зарезать кого-нибудь»  

(Фильм «Обыкновенное чудо»)

 

 «Куда угодно прочь из этого мира!»

(Шарль Бодлер)

 

«На землю он больше не вернулся»

(Леонид Андреев)

 

«В полночь вселенная пахнет звездами»

(Эрих Мария Ремарк)

 

 

Альбом «Преображение» нуждается в комментариях по ряду причин, хотя бы потому, чтобы в будущем, возможно, не потребовалось давать других объяснений. Давно все шло к этому …

Итак, основу альбома составляют несколько базовых идей. Первая: Искривление пространства – астрофизический термин, в данном контексте используемый в аллегорическом философском значении. Это пугающее, как мне видится, искривление или даже деконструкция культурного пространства современности и внутренней духовной среды человека, выражающееся в искажении априорных смыслов, жизненных приоритетов, девальвации ценностных ориентиров, потери направления и изменении координат окопунктурных точек человечности в глобальном смысле.

Не буду отрицать, возможно, это субъективное мнение и это я не вписываясь в новый культурный ландшафт, может быть мое внутреннее пространство искривлено и я необъективен. Но как бы оно ни было, моя сущность, моя природа – отказываются понимать и принимать все это, мало того они сопротивляются и не желают находить с окружающим какие-либо связи, вступать с ним в контакт и диалог. Как пел Виктор Цой: «И мне не нравилось то, что здесь было и мне не нравится то, что здесь есть».

Чем дальше, тем больше у меня вызывает отторжение окружающая действительность. Я чужероден и враждебен ей, являясь для нее инородным телом, и она мне отвечает тем же. Мне чужды цели и интересы большинства людей, у меня нет с ними ничего общего, и ничего общего не хочется с ними иметь. Они для меня словно инопланетяне или как инопланетянин для них я. Словно в скафандре, в каком-то колпаке, в своей временнОй капсуле, спускаемом аппарате, глубинном батискафе я нахожусь в полной изоляции, но подниматься на поверхность или возвращаться мне совсем не хочется. Забытый или потерянный в космосе, как астронавт, сознательно покинувший, ставшую чужой планету, я двигаюсь не по общей орбите, а дрейфую, блуждаю в чужом неуютном пространстве, в абсолютном вакууме, навстречу прекрасному, яркому, но, возможно, и обманчивому свету, уже давно погасшей звезды. Поэтому этот альбом еще и о Чужаке, о Чужом, во многих смыслах, об Изгое, об Инородном теле, как в физическом, так и в духовном смысле. Что человек среди людей может остаться абсолютно один как в открытом космосе, один во вселенной и его никто не ждет ни здесь, не в другом месте галактики, да и вообще – лететь, бежать в принципе некуда.

Еще эта история о Пустоте, о том, что греческие античные мудрецы называли Horror vacui – страх, боязнь пустоты, учение, «согласно которому природа стремиться заполнить пустующее». Это понятие, уже через столетия использовалось в изобразительном искусстве, а философ Мартин Хайдеггер писал о том, что пространство не терпит пустоты, используя в качестве примера художественный образ скульптуры, эстетически заполняющей пространство. И если пустота внешняя это что-то более определенное, то внутренняя пустота, пустота в душе, в духовном пространстве человека это нечто более сложное, неоднозначное и трагичное. Где и как она рождается? С чего начинается эта рана, эта трещина, эта черная дыра. Во что она превратится? В прекрасное звездное небо внутреннего космоса или зияющую воронку, которая все поглотит и в которой все исчезнет? Поэтому история о пустоте это рассказ, о томлении желанием, о нестерпимой потребности заполнить пустоту чем-то другим отличающимся от материи, из которой соткана данная реальность. Наполнить ее чем-то своим и интересным, близким и дорогим, потому что темная материя плотная, бесконечная и всепоглощающая и она зияет своей тотальной и беспросветной черной пустотой, ее настолько много, что света, энергии и вообще силы одного человека, не смотря, ни на что, не смотря, на все старания, конечно не достаточно, чтобы осветить плотное пространство мрака.

Что касается непосредственно композиций и их звучания, то они  принципиально отражают мое движение в сторону как можно меньшего контакта с реальностью, от которой хотелось уклониться и даже полностью вычеркнуть из своей системы координат. Попытаться сделать это особым иррациональным способом, методом игнорирования ее через работу с абстрактными звуковыми образами, которые являются метафорой и аллегорией ирреального и внеземного. Хотелось утолить жажду по этой внеземной красоте, голод по прекрасному, тоску о не сбыточном, которые все больше и больше ощущаю с каждым днем. Это и есть то, что в моем понимании должно заполнить пространство, пустоту, то, что, возможно, способно избавить от экзистенции страха, разочарованности наблюдения кошмарной, несуразной, трехмерной реальности, нелепой дисгармоничной атональности данного бытия.

Хотелось отдать свои силы, не истощающей и бесперспективной борьбе с отвратительным и чужим, а посветить их созданию и приумножению того, что мне близко и дорого. Потратить отпущенное мне время и себя, тому, что еще волнует, заставляет восторгаться, очаровывает, вдохновляет, приводит в трепет и восторг, резонирует, находит отклик, что не оставляет меня равнодушным и создание этого мне видится более важным.

Чуть ли не впервые я старался раскрыть созданные образы, не наполнив звучание как можно большим количеством разных инструментов, а наоборот наиболее минималистично и аскетично использовать звуковую палитру, постепенно избавляться от того, что считал лишним. Поэтому принципиально в композициях текст, вообще, и как таковая мелодическая структура сознательно убраны. В определенном смысле это и не совсем даже и музыка в привычном понимании. Это некий звук, определенная тональность, максимально точно отражающие, насколько было возможным выразить мои настроение, чувства и эмоции, мое внутреннее состояние, которые неумолимо и закономерно складывались на протяжении довольно длительного времени. Примерно такой монотонный, гипнотический, тягучий, вибрирующий, гудящий, вязкий и одновременно эфемерный звук хотел бы я слышать, когда меня стали раздражать все остальные окружающие звуки. Этот сырой, без лишних вычурных прикрас звук, как мне кажется, красив сам по себе, он дает возможность насладиться самой изначальной архаичной формой звука как артифактом, где убраны полностью все надстройки, уровни, слои и «этажи», а оставлены только фундаменты этих музыкальных структур. Поэтому некоторые композиции состоят, практически, всего лишь из одного звука и это еще одна из экспериментальных сторон альбома.

Еще хотелось показать символическое «Преодоление ограничений материального мира» через пренебрежение к современным материальным законам, по которым действует сейчас творчество, в том числе и музыка. Когда музыканты изощренно пытаются придумать какую-то мелодию и этот ненасытный «мелодизм» раздут и жаден до предела. Здесь концепция совершенно иная и состоит в том, чтобы попытаться преодолеть искривленную систему материальных ценностей, тотальную переполненность и нагромождение мира вещами, предметами, желаниями и потребностями, не имеющими, по большому счету, ценности. Эта ненасытность проникла и в творчество, она выражается в звуковой жадности и переполненности изощренными, вычурными, но на самом деле, безвкусными, звуками и мелодиями. В мире вообще стало слишком много звуков, не имеющих ценность и красоту. Современный слушатель перекормлен ими, перестал ценить их простоту и аутентичность, а музыканты поощряют это. Поэтому данный альбом и его утрированное до предела минималистическое звучание, аллегорически символизирует желание вычеркнуть себя из культуры потребления музыкальной жадности современной музыки. Поэтому не хотелось возвращать к тому, что было, а хочется еще успеть побывать в неведомых закоулках других пространств.

Резюмируя, альбом «Преображение»это одна из частей, возможно, трилогии, повествующая о Чужаке и его мечте о несбыточном, о его наивной попытке преодолеть ограничения материального мира искривленного культурного пространства, пытающегося заполнить его дорогим и прекрасным, и тем самым, избавившись от страха пустоты – преобразиться. Этот альбом о пространстве и времени, о гармонии и хаосе, о космосе, о бесконечном, об одиночестве как о некой различной форме пустоты.

Это история:

о завораживающей красоте звездного неба, которое я видел в детстве на юге, на гастролях ночью из окна купе, на севере где иссиня-чёрное небо висит низко-низко над головой, а звезды кажутся размером с картошку.

это альбом о сне спокойном, глубоком и прекрасном, то чего мне так нестерпимо и мучительно не хватает многие годы.

он о далеком и таинственном звуке, ждущем отклика как сигнал SOS с гибнущего корабля, звуке который пытался представить, читая о древнем учении музыке сфер и Теория струн, звуке похожем на гудение, которые издают все планеты, как живые создания их называют "голосами звезд".

он об утреннем поцелуе. Что может быть прекрасней? Какими словами это можно выразить вообще?..

«На Землю он больше не вернулся» – цитата из рассказа Леонида Андреева, о неземном чувстве полет, стремлении преодоления границ и ограничений. О героях, которым тесно и низко здесь, они хотят взмыть выше головы, выше «потолка», в неземное, бесконечное и прекрасное.

«Тихо, светло и спокойно» – о первых лучи солнца, забрезжившего сквозь сонные тени, о невесомом дуновении легкого ветерка, о светлом, чистом, умытом и ясном.

«Солнечный ветер» – о том как свет набирает силу, яркость, как он впитывает уверенность движения в пространстве, рассеивая темноту и мрак.  

Это рассказ - о волшебном и фантастическом, но и одновременно о реальном, о том, что есть, но то, что нельзя передать словами и для чего они вообще не нужны. Все понятно и так…

Я не верю, что красота спасет мир, но я верю, что где-то есть миры и они настолько прекрасны и возвышенны, что грязь до них достать и дотянуться не сможет!

Владимир Доронин (ВлаД),

октябрь 2019